ВЕСТИБУЛЯЦИЯ — (от лат. vestibulum — площадка перед домом, передняя в доме, вход) — пребывание на входе. Вестибуляция осуществляется в точке входа в определенное место. Эта точка принципиально неустойчива, в ней происходит вибрация возможностей, что требуе...
ВЕСТИБУЛЯЦИЯ — (от лат. vestibulum — площадка перед домом, передняя в доме, вход) — пребывание на входе. Вестибуляция осуществляется в точке входа в определенное место. Эта точка принципиально неустойчива, в ней происходит вибрация возможностей, что требует волевого выбора одной из них и решимости на первый шаг. Такое состояние К.Ясперс называл «пограничной ситуацией», в которой актуализируется экзистенция человека, а М.Хайдеггер определял как постановку предельного вопрошания, ставящего под вопрос самого человека. С физиологической точки зрения вестибуляция есть функционирование вестибулярного аппарата организма (органа равновесия), ответственного за определение изменения положения тела в пространстве, а также направления и ускорения движения. Расстройство этого органа приводит к дезориентации, головокружениям и тошноте, парализуя разум и волю человека, что свойственно состоянию мизософии. С онтологической и гносеологической точек зрения вестибуляция характеризует присутствие воли в акте ума, осуществляющего проброс мысли в область непознанного. Посредством ментальной вестибуляции разум сохраняет самотождественное равновесие в условиях неравновесной динамики познавательной деятельности. Мыслящий самое себя Ум-Перводвигатель, согласно Аристотелю, вестибулирует, пребывая на входе в свое место; именно поэтому его невозможно эмпирически однозначно локализовать в пространстве Космоса в соответствии с принципом «соотношения неопределенностей» координаты и импульса. Вненаходимое присутствие Ума позволяет ему управлять космическим телом посредством некоего ненаблюдаемого «потрясения» его материи, согласно интуициям Анаксагора, Гераклита, Платона и др. В мифологии это состояние выражено орфическим образом Фанеса-Протагона, являющегося «ключом ума». (См. также статьи Интерамбула, Флексирующий разум и литературу к ним).
ИМАГОМАХИЯ — (от лат. imago — образ и греч. machia — сражение, битва, бой) — война образов. Использование суггестивной силы образа в качестве инструмента ведения войны. Являясь формой знания, образ служит и средством власти, поэтому он с начала истории применялся как орудие нападения и защиты против врагов. Наряду с логомахией (словесной битвой) и ономомахией (битвой имен) имагомахия является мифическим и магическим способом сражения. Основной мифический сюжет — переход от хаоса к космосу — всегда включал в себя описание распри богов (универсальных образов) — теомахии. В древнегреческой мифологии Афина считалась покровительницей справедливой войны. Гераклит утверждал, что Полемос (бог войны) — «отец всего». Фактически, все войны начинались и заканчивались в сфере воображаемого. Имагомахия есть конкуренция между идеями, взыскующими воплощения. Идеальная война образов оборачивается в материализованный образ войны — отвращающее без-образие приносимой в жертву бесформенной плоти. Агрессивные раскраски и татуировки на теле дикаря, запугивающие гримасы и маски, ритуалы попирания образа врага в период архаики в трансформированном виде вошли в контекст современных виртуальных информационных войн в средствах массовой коммуникации, которыми характеризуется противостояние культурных традиций в составе нынешней мировой цивилизации.
ИНТЕРАМБУЛА — (от лат. inter — между и ambulo — ходить), буквально — междуход. То, что происходит естественно в вестибулярном и двигательном аппаратах организма между первым и вторым шагом при ходьбе двумя симметрированными конечностями. Интерамбула — это неподвижное движение («подвижной покой», по выражению А.Ф.Лосева) переступания через границу собственного места, но поскольку от себя уйти невозможно, то это колебание на границе, вибрация места. Субъект движения одновременно находится и здесь и там, и не здесь и не там. Это состояние Платона обозначил понятием «странного по своей природе момента “вдруг”», выражающего переход от покоя к движению и обратно: «…единое покоится и движется, оно должно изменяться в ту и в другую сторону, потому что только при этом условии оно может пребывать в обоих состояниях. Изменяясь же, оно изменяется вдруг…» (Парменид. 156е). Если преамбула есть предваряющий сдвиг и исходный импульс к движению, то интерамбула характеризует состояние уже запущенного процесса. Это инерциальность движения, но не абстрактного идеального механического тела в пустом пространстве, а живого тела, которое самостоятельно перемещается в естественных условиях посредством перестановки собственных органов. В интерамбуле разрешается диалектическое противоречие между непрерывностью и прерывностью движения существ с четным количеством ног. С учетом этого понятия преодолеваются зеноновские апории о движении (например, Ахиллес догоняет черепаху «вдруг» — в тот момент, когда синхронизируется частота порций их «неподвижного движения» с интерамбулой вращающегося в себе самом идеального космоса. В этом смысле, вывод Зенона о том, что Ахиллес никогда не догонит черепаху, нейтрализуется утверждением с точки зрения мифической логики, что он всегда уже догнал ее (вплоть до перевоплощения — замещения собой ее места). В целостном космосе их места априори сопричастны, поскольку они помещены в него как его собственные эманации. При этом, справедливо и обратное утверждение, что черепаха также всегда догоняет Ахиллеса, ибо самая большая скорость на космической границе оборачивается в самую медленную, движение с бесконечной скоростью есть достижение покоя). При искусственном культивировании интерамбулы обычная ходьба претворяется в танец, футбол и т.п. Диалектическая процессуальность человеческого мышления, бинарность которого физиологически обусловлена наличием двух полушарий головного мозга, также включает в себя интерамбулу.
• См.: Романенко Ю.М. Онтология и метафизика как типы философского знания. Автореферат диссертации на соискание ученой степени доктора философских наук. СПб., 2000.
КАТАЛЕТЕЗИС — (от греч. префикса kata, означающего направление сверху вниз, и lethe— забвение, скрытость), процесс естественного забывания (на мифологическом языке — погружение в воды реки забвения Леты). Противоположен анамнезису (anamnesis— припоминание), лежащему в основании пифагорейской и сократо-платоновской гносеологии. Согласно этим философским учениям, включающим в себя постулат об автономном бессмертии души и доктрину метемпсихоза (душепереселения), познание заключается в посюстороннем припоминании вечных идей, которые видела душа в потустороннем мире (своей небесной родине) до воплощения в конкретное тело, трактуемое как ее «темница» и «гробница». Если анамнезис – это то, что припоминает душа, то каталетезис есть то, что она забыла. Первый является специфической психической активностью, направленной на бесплотные идеи и отрешенной от телесной зависимости, а второй есть нечто прямо противоположное по своему основанию и цели. Каталетезис не является простой утратой памяти (амнезией), но он обладает своей самостоятельной онтологической функцией, характеризующей особую деятельность тела, из которого в экстазисе изошла душа. Платоновская теория познания делает акцент на анамнезисе души и оставляет фигурой умолчания каталетезис (за-бытие) тела. Данный пробел восполняется в естественно-научных исследованиях Аристотеля, обратившего внимание на активность материальной действительности. Анамнезис и каталетезис диалектически сопряжены друг с другом и, в целом, призваны к разрешению психо-соматической проблемы. В процессе каталетезиса незримо, потаенно для ума, в земной стихии (в глубинах летических вод) ткется текстура материи и подготавливается новое тело для приятия нисходящей с небес души в соответствии с мифом «вечного возвращения». В древнегреческой традиции эту функцию выполняют Мойры — богини Судьбы. (См. также статью Летотехника).
• См.: Романенко Ю.М. Бытие и естество: Онтология и метафизика как типы философского знания. — СПб.: Алетейя, 2002.
КАТОПТРОЛАЛИЯ — (от греч. katoptron— зеркало и lalia — лепет, баюкание, болтовня) — процесс опознания собственного образа в зеркальном отражении и зрительная игра с ним. Ритмичность этого процесса выражает слово lalia — постоянный повтор одного и того же слога «-la-la-la-». Феномен катоптролалии находил свое описание в мифах, например, в сказании о Дионисе-Загрее, которому в младенчестве подарили зеркало, и он, увлекшись игрой с ним, вошел в режим самовозбуждающегося общения с самим собой, не заметил подкравшихся к нему титанов, в результате чего они его растерзали на части. Данный сюжет также развивался в сказках, вспомним: «Свет мой, зеркальце, скажи…». Катоптролалия является способом зацикливания на себе (см. статью Циклогогия), в котором осуществляется исхождение живительной энергии в вынесенную вовне собственную проекцию и ее возвращение обратно, в результате чего происходит энергетическое перенасыщение, заканчивающееся взрывом — вспышкой восторга. Это состояние безраздельной радости — ликование как таковое, безмятежная игра лицом. В акте катоптролалии происходит вибрация точки самотождественности личности на фоне предельной изменчивости ее микроскопических зримых выражений. Данное состояние онтогенетически возникает в период так называемой «зеркальной стадии» по Ж.Лакану, когда ребенок впервые обретает способность самосознания. Фактически, катоптролалия есть одна из форм самоподражания, являющаяся одновременно лицетворением и лицедейством (необходимым упражнением профессиональных актеров при подготовке к вхождению в роль, настройкой образа). Имеются и другие смежные формы автомимезиса: глоссолалия и эхолалия. Преисполненность собой в акте катоптролалии может привести к предельной форме эгоизма — солипсизму (катоптромании), в котором восторг становится тягостным, вызывая состояние мизософии. Пресыщение катоптролалией превращается в ее прямую противоположность — катоптрофобию, заставляющую разбить предстоящий отражающий экран. В фольклоре выработаны предупреждения об опасности подобной игры, о чем гласит, например, пословица: «Через зеркало — самый короткий путь в ад». Поучителен в этом смысле и миф о катоптролалисте Нарциссе. Восторг ликования может привести к необратимому изменению, когда самовлюбленный и отрешенный ото всего субъект, загипнотизированный и заговоренный искусственным зеркалом, уже не будет способен обратиться к Другому — как его подлинному «живому зеркалу» (выражение Н.Кузанского и Лейбница), способному естественно умножить радость без разрушительных последствий. Катоптролалия является категорией катоптрософии.
ЛЕТОТЕХНИКА — (от греч. lethe— забвение, скрытость и techne— искусство), искусство забывания, противопложность мнемотехники. В древнегреческой мифологии дочь богини раздора Эриды, Лета, персонифицировала забвение. Этим именем также называлась река, служившая границей между мирами жизни и смерти. Души умерших людей, испив летическую воду, забывали о своей прежней инкарнации (телесном воплощении). От мифического имени Леты, посредством присоединения к нему отрицательной частицы «a-», образовано слово aletheia (незабвенное, непотаенное), которое в древнегреческой традиции выражало понятие «истина». В современных философских комментариях (П.Флоренский, М.Хайдеггер) данный термин истолковывается онтологически. Истина-алетейя, в отличие от истины-веритас, заключается не в соответствии субъективного суждения о предмете его объективному состоянию, а в том едином принципе, который делает возможным само бытие данного предмета. Незабвенным является именно бытие сущего, а не его частные проявления в мире. Летотехника служит способом отвлечения от телесных забот и волнений, мешающих сосредоточению мыслящей души. Её можно определить как форму феноменологической редукции (или деструкции), позволяющей нейтрализовать эмпирическое содержание знания, освобождая тем самым возможность теоретического фиксирования идеи и экранируя последнюю от материальных примесей (см. статью Теорезис). Летотехника и мнемотехника (Мнемосина — богиня памяти) противоположны друг другу, но, вместе с тем, диалектически взаимодополнительны. Между памятью и забвением существует закон пропорционального отношения: припомниться может столько, сколько забылось. Если мнемотехника является необходимым, то летотехника — достаточным условием достижения истинного знания; без неё в теорию могут неосознанно поступать эмпирические определения, внося искажения в чистоту теоретического метода. Мнемотехника и летотехника соотносятся с анамнезисом и каталетезисом, при этом последний означает процесс забвения тела, заключающийся в том, чтобы оставить тело его собственному попечению — естественному исполнению своих материальных функций. Летотехника как раз и необходима для того, чтобы процесс каталетезиса осуществлялся правильно, соответственно телесной природе.
• См.: Романенко Ю.М. Бытие и естество: Онтология и метафизика как типы философского знания. — СПб.: Алетейя, 2002.
МИЗОСОФИЯ — (от греч. mizos - ненависть, предмет отвращения и sophia - мудрость), в древнегреческом языке обозначало «ненависть к мудрости» как прямую противоположность «любви к мудрости» — философии. В истории мизософия появляется сразу же вслед за возникновением философии как определенная изнанка последней и негативная реакция на нее. Первыми озвучили мизософскую установку киники, бывшие врагами философов, что выражалось в нападках Антисфена (основателя кинизма) на Платона и в общем эпатаже ума. В дальнейшей истории мизософия продолжает воспроизводиться в текстах соответствующих маргинальных писателей. Греческое слово mizosвключает в себя значение «отвращения», некоего кардинального отказа от поиска смысла. Кроме философии мизософия соотносится с мизологией (ненавистью к ученым разговорам) и филоидиотией.
• См.: Романенко Ю.М. Философия и мизософия платонизма // Академия: Материалы и исследования по истории платонизма. Выпуск 1. — СПб.: Изд-во СПбГУ, 1997. — С. 182-197.
НЕДООБОРОТЕНЬ — понятие мифологии, означающее существо, которое либо само произвольно прервало цикл оборотничества, не дав возможности совершить полный переход от одного тела к другому, либо ему насильственно кто-то другой по умыслу или по неведению помешал это сделать. Моментальная остановка процесса превращения приводит к дисгармоничному соединению отдельных органов. Фактически, все кентаврические субъекты являются недооборотнями, образующими свой собственный виртуальный мир. Как правило, это хтонические существа, существующие на границе жизни и смерти, в подземном царстве, где происходит процесс естественного тления — растворения всех тел в общей материальной массе. Иногда они могут появляться и в реальном антропомерном мире, особенно в периоды его кризисов. Наибольшую опасность для человека представляют даже не собственно оборотни, а именно недооборотни. Встреча с ними чревата либо какой-нибудь утратой, либо впадением в некоторое порочное излишество. Признак, по которому можно определить недооборотня — отсутствие у него, по вполне понятным физиологическим причинам, чувства юмора. Чтобы наиболее эффективно защититься от тлетворного влияния недооборотня, необходимо рассмешить его (хотя сделать это крайне трудно по вышеуказанной причине). Но если все-таки удается паче чаяния это сделать, то смех приводит к встряске его организма, вследствие чего прекращается остановка цикла, процесс оборотничества возобновляется и ему нужно дать свободно осуществиться полностью, во избежание катастрофических последствий. (См. также статью Циклогогия).
ОНОМОМАХИЯ — (от греч. onoma — имя и machia — сражение, битва, бой) — война имен. Имя есть форма знания и обладания, а акт именования с мифологической точки зрения есть проявление воли к власти, поэтому оно исходно используется как способ ведения войны. Согласно определению А.Ф.Лосева, миф есть магическое имя, творящее чудеса (“Диалектика мифа”). В этом отношении имя есть магическое средство борьбы антагонистов. Столкновение противостоящих субъектов воли начинается с выяснения сущности их имен, как самой интимной мишени, поскольку лишение имени означает полное онтологическое уничтожение, ибо само творение к бытию из небытия мифологически понимается как зов по имени. Результатом поражения является отречение от собственного имени, а знаком капитуляции — переименование во имя победителя. Начиная с архаики, обзывание оскорбительными именами было формой сражения с неприятелем. С целью нанесения удара применяется метод ономатологической деструкции, включающий в себя кощунственное осквернение имени врага. Для защиты от нападения на имя и для шпионского проникновения в лагерь противника используется анонимность и псевдонимизация — заслонение подлинного имени подобием вражеского имени. В связи с тем, что имя служит орудием нападения и защиты, в его отношении в различных культурах вырабатывались определенные системы запретов и предписаний на произнесение. Ономомахия соотносится с имагомахией (войной образов) и логомахией (словесной войной). О последней писал античный скептик Тимон в своих «Сатирах», мизологически осмеивая терминологические споры философов. Если справедлива пословица, что в споре рождается истина, то логомахия и ономомахия, как столкновение конкурирующих слов, понятий и имен, необходимы для обнаружения и выражения правильного определения предмета спора. В завуалированной форме ономомахия продолжает сохраняться и в современной цивилизации, несмотря на то, что в ней продолжает увеличиваться дистанция между именем и его носителем, между словом и вещью, между сущностью и существованием.
ТЕОРЕЗА, ТЕОРЕЗИС — (греч. theoresis — зрелище) —самопроизвольная активность знания как такового, энергийный источник теории. В отличие от теоремы (theorema — положение, устанавливаемое посредством доказательства), теореза есть непосредственное обнаружение и полагание смысла. Соотношение теорезы и теоремы можно понять как соотношение акта и результата теоретической деятельности. Аналогично этому коррелируют другие пары греко-язычных терминов: поэзия и поэма (изначальные значения: poiesis — творение; poiema — сотворенная вещь), аксиома и аксиозис (axioma — достоинство; в научном смысле — положение, не требующее доказательства и принимаемое как интуитивно самоочевидное; axiosis — делание достойным внимания), ноэза и ноэма в феноменологической традиции. Интересно привести историко-филологическую справку о значениях других однокоренных слов, выражающих специфику мифоцентрической культуры Древней Греции: theoretikon — созерцательная часть души; theoros — зритель, депутат, посылаемый на религиозные празднества или к оракулу. В античном театре (theatron — место для зрелищ — производное того же корня) перед глазами теоросов разыгрывалась мистерия происхождения космоса, в инсценировке которой исполнитель роли должен был выразить через себя божественную творческую энергию, стать theios — преисполненным богом, приковав к себе взгляды зрителей и заставив их замереть в ужасе или содрогнуться в хохоте. Эта мифологическая модель стала прообразом для собственно научной модели. В теорезисе возникает «идеализированный объект» как концептуальное ядро, вокруг которого строится научная теория. Исходное действие теоретика заключается в том, чтобы настроиться на восприятие излучения энергии, творящей вещь; обнаружить и зафиксировать начальный момент творения бытия исследуемого предмета, а затем дать возможность спонтанно развернуться всем его потенциям. Благодаря действию теорезиса непрерывно поддерживается общее напряжение или тонус (откуда интенциональность — направленность на предмет) мысли в контексте целостной теории, осуществляющее непосредственную взаимосвязь между всеми ее элементами, как актуализированными, так и пребывающими в возможности. Теорезис подобен лучу света, сканирующему поверхность границы с мраком, прикосновением чего осуществляется мгновенный переход от возможного к действительному, творение из небытия (ex nihilo), скачок от незнания к знанию. Теорезис есть условие возможности имманентизации трансцендентного — воплощения абсолютного в относительном. Будучи формальным началом теоретического познания, теорезис одновременно является его целевой причиной, притягивая к себе, как странный суператтрактор, интеллектуальное внимание теоретика и настраивая его на интуитивный лад. В этом смысле интуиция есть пристальное всматривание, сосредоточенное внимание и сфокусированный взгляд на сущность изучаемой вещи. В акте интуирования растворяется разделительная граница между объектом и субъектом и происходит самовозбуждающийся процесс их отождествления. В силу этого теория позволяет не только объективно объяснять явление посредством подведения под общие законы и встраивания в универсальные связи, но и субъективно понимать его уникальную единственность. Акт теорезиса является общим для всех представителей данной теории, устанавливая интеллектуально-интуитивную интерсубъективность знания, благодаря чему имеется возможность совместного вневременного (sub specie aeternitatis) обмена информацией по поводу единого предмета. Топологическую структуру теорезиса можно представить в следующем образе: из центра исходит единый луч, вокруг которого распространяются круги периферического движения, образующие вложенные друг в друга сферы, от которых обратно к центру направлены отраженные лучи. Вся система является самостоятельной и саморазвивающейся. В этом образе теория действительно оправдывает смысл своего имени — быть интеллектуальным «зрелищем», на которое приглашены все те, кто прошел соответствующую подготовку «отверзания глаз» и у кого открылась способность к умозрению. Философия как «любовь к мудрости» есть непрерывное действие теорезиса, благодаря чему она сохраняет единство своего предмета и интенций на протяжении всей истории. Это представлено в диалектике идей Платона, созерцаемых в свете умопостигаемого Солнца; в учении Аристотеля об Уме-Перводвигателе, мыслящем самого себя; в методологической концепции Р.Декарта о ясности и отчетливости как критериях истинности знания; в понятии «дела-действия» И.Фихте; в гегелевском учении о развитии Абсолютной Идеи; в феноменологии Э.Гуссерля и М.Хайдеггера, где феномен понимался как явление вещи в своем собственном свете; в онтологии «самого самого» А.Ф.Лосева, представляемого в развертке световой точки на фоне мрака и др. Автономность философии как раз и заключается в том, она является хранительницей теорезиса как такового, обеспечивая постоянное возобновление единства всего комплекса научных знаний.
• См.: Романенко Ю.М. Бытие и естество: Онтология и метафизика как типы философского знания. — СПб.: Алетейя, 2002.
ФИЛОИДИОТИЯ — (от греч. philia — любовь, привязанность, дружба и idiotes — особенность, своеобразие, частность, простота). В отличие от философии, которая по своему имени и определению является стремлением к мудрости — высшему универсальному смыслу, филоидиотия есть любовь к частному смыслу. Иначе говоря, если софия трансцендентна миру, то идиотия имманентна ему, а любовь к последней есть удовлетворенность пребыванием внутри обыденной жизни. В свете мудрости идиотия есть глупость (на эту тему написано апологетическое сочинение Эразма Роттердамского «Похвала Глупости»). В современной медицине идиотия трактуется как определенная степень слабоумия или форма психологической патологии, что является специализированным наслоением на исходное значение этого древнегреческого слова. Филоидиотия соотносится с философией и мизософией, являясь промежуточным звеном между ними: от любви к мудрости до ненависти к ней один шаг — через филоидиотию. Термин предложен Д.Н.Кругловым.
• См.: Круглов Д.Н. Повседневность как предмет философской рефлексии. Диссертация на соискание ученой степени кандидата философских наук. СПб., 1996.
• См.: Романенко Ю.М. Философия и мизософия платонизма // Академия: Материалы и исследования по истории платонизма. Выпуск 1. — СПб.: Изд-во СПбГУ, 1997. — С. 182-197.
ФЛЕКСИРУЮЩИЙ РАЗУМ — (от лат. flexi — сгибать, направлять, завивать, вращаться (у древних латинян так назывались вьющиеся кончики растений, загибание волос и когтей у животных и пр.); то же значение имеет греческое слово klisis — наклонение, нагибание, податливость), дорефлективное состояние разума в его переходе от потенциальности к актуальности. Прежде чем говорить о рефлексии, необходимо определиться с ее условием возможности — понятием «флексии», выражающим изменчивость при переходе в иное или в отношении с другим. Флексивность есть открытость воздействиям извне, приноравливающаяся податливость впечатлениям, исхождение в инобытие в ситуациях из-умления (удивления) перед лицом вновь возникших вещей. Предел измененных состояний ума образует поверхность его границы с познаваемым миром, отражаясь от которой он возвращается к своей самотождественности. В этом заключается естественность его существования — совпадать с самим собой при всех своих возможных изменениях, непрестанно возобновлять свою целостность. Если флексия есть направленность вовне, то ре-флексия означает обращенность вовнутрь (чему служит семантика префикса «ре-» — повторность или обратность действия). Рефлексия является корректировкой или компенсирующим исправлением флексии, направлением ее к единой цели. Тезис Анаксагора об абсолютности Ума (Нуса) и о том, что он правит миром, включает в себя в качестве предпосылки рефлексию: разум управляет становлением космоса, исправляя отклонения в хаос. Космогенез, согласно интеллектуальной интуиции Анаксагора, представляет собой причинение умом мгновенного вращательного движения бесформенной материальной смеси. С данным термином соотносится понятие «умо-перемены» (metanoia), которое в средневековой традиции означало «покаяние» — исправление ошибок ума, естественно случающихся при намерении познать тварный мир. Флексивность разума есть характеристика его собственной случайности (проявившейся в «дерзком» отпадении от Единого, согласно учениям неоплатоников), и, как следствие, это является возможностью разумного познания не только общей необходимости, но и случайных уникальных явлений действительности. Согласно И.Канту, незаконное выхождение разума за пределы возможного опыта, в претензии познать абсолютное, с необходимостью приводит к возникновению антиномий — противопоставлению друг другу его же собственных флексий. Разрешение антиномий состоит в их рефлексии, то есть в согласовании направленности исходных флексий. Благодаря флексии разум способен принимать на себя внешний образ объекта, а посредством рефлексии — образовывать его внутреннюю идею. С данным понятием также связано понятие «флуктуации» (колебания) — случайного отклонения границы определенной системы от ее среднего значения. В этом смысле флексирующий разум пульсирует — периодически толчкообразно расширяет границу собственной сферы, тем самым выделяя вовне свои излучения. Поскольку, согласно Аристотелю, деятельность Ума-Перводвигателя заключается в мышлении мышления, он непрерывно и мгновенно вращается в себе самом. При этом энергия излучения зависит от энергии вращения, и, так как скорость вращения ума бесконечна, то его измененные состояния переходят друг в друга с бесконечной скоростью, иначе говоря, тотальность импульсивных различий превращается в полное тождество. В пятой главе третьей книги трактата «О душе» Аристотель выдвигает парадоксальную концепцию двух ипостасей единого Ума — активной и пассивной: «…существует, с одной стороны, такой ум, который становится всем, с другой — ум, все производящий, как некое свойство, подобное свету». В схоластике это аристотелевское различие выражалось в дистинкции «эссенциально интеллигибельного» и «акцидентально интеллигибельного». Активный ум бессмертен и полностью отделим от тела, в то время как пассивный ум, являясь темпоральной проекцией первого, сохраняет привязанность к телесности, со-образуясь в воображении с формами материальных вещей. Ибо его цель — «стать всем», уподобляясь каждому объекту. Именно в этом заключается реальная разумность тела или потенциальная телесность разума. (См. также статьи Вестибуляция и Интерамбула).
• См.: Романенко Ю.М. Понятия «рефлексия» и «спекуляция» в античной философии // Человек. Природа. Общество. Актуальные проблемы. — СПб.: Изд-во СПбГУ, 2000.
ЦИКЛОГОГИЯ — (от греч. kuklos — круг, оборот и gogeo — вести, направлять), вождение по кругу. Периферическое (от греч. глагола perifero — совершать круговое движение, носить кругом) действие разума, в основную задачу которого входит общий целостный обзор всего наличного материала познания. Зафиксированный в античности онтологический образ бытия как сферы (Парменид) имплицирует гносеологический циклизм мышления. Дофилософской предпосылкой ноэтической циклогогии является «миф вечного возвращения». В Библии эта идея отражена в сказании о «вождении по пустыне» пророком Моисеем богоизбранного народа. Если теорезис является единым центральным источником излучения мышления, то циклогогия есть его объемлющее экранирование. В философском смысле она характеризует с внешней точки зрения спекулятивный метод. В процессе циклогогии вновь поступающие сведения как бы «обносятся по кругу» и уподобляются знаниям, уже освоенным теорией, тем самым претворяясь в ее имманентные концепты. Вращательную функцию в разуме выполняет воображение, служащее промежуточным и передаточным звеном между данными чувств и рассудочными определениями. С формальной точки зрения циклогогия осуществляется в серии циклических алгоритмов. Её цель — исчерпание всех возможностей и приведение к единой актуальности. Результатом циклогогии является энциклопедия философских наук (от греч. en cuclios paideia — образование по всему кругу знаний), реализуемая в форме гипер-текста с налаженным систематическим круговоротом гипер-ссылок, в котором каждое понятие отсылает к любому другому понятию в соответствии с принципом всеединства (эта же цель стоит перед Интернетом). Историческими попытками создания подобных текстов были неоплатонические доктрины, схоластические суммы теологии, а также система диалектических категорий в гегелевской «Науке логики».
• Романенко Ю.М. Онтологический «культ бытия» // Смыслы культуры. СПб., 1996; его же: Метафизический «культ естества» // Грани культуры. СПб., 1997.
• Кульматов В.А. Платоновская модель правильного мышления // Академия: Материалы и исследования по истории платонизма. Выпуск 1. — СПб.: Изд-во СПбГУ, 1997.
ШОУИЗАЦИЯ — (существительное от английского глагола to show — показывать; буквальный перевод на русский язык — показуха, показушничество); установка современной цивилизации, обусловленная тотальным распространением средств массовой информации и коммуникации; стремление выставить на показ; манипуляция зрением толпы; удовлетворение гипертрофированной психологической потребности в зрелищах; осуществление экспансии визуальной культуры, настроенной на поражение воображения обывателя; непрерывное выслеживание и демонстрация в режиме non-stop экстраординарных событий (от природных катастроф до захвата заложников террористами). Шоуизация сама является информационным терроризированием — экстремальным способом реализации возможностей четвертой власти (СМИ). Имеются две формы шоуизаторской подачи материала для привлечения внимания — сенсация и эксклюзив. Девизом шоуизаторов может быть строка из песни Фредди Мекьюри: «Show must go on» — представление должно продолжаться (при любых обстоятельствах).
ЭЙКАЗИЯ И ФАНТАЗИЯ — (от греч. eikon — образ и eikasia —изображение, уподобление; phos — свет и phantasia — явное представление) — два взаимодополнительных типа воображения. Способность творческого воображения человека является внутренне противоречивой. Это связано с тем, что именно в воображении осуществляется переход от чувственности к мышлению и обратно. Раздвоенность воображения проявляется в том, что в реальной практике существует два его типа. Если исходить из того, что во-ображение буквально означает «вхождение во образ», то для осуществления данного процесса необходимо наличие самого образа, а также определенного действия по отношении к нему. В платоновской философии термин «эйказия» обозначал одну из низших познавательных способностей души, заключающуюся в изображении и уподоблении сравниваемых вещей. В то же время, согласно Платону, высшей формой знания является «озарение» — полное просвещение ума в момент прикосновения с Абсолютом — Единым Благом, трактуемым как умопостигаемый источник света, который дарует бытие всем конечным вещам. Наполненность ума энергией света есть фантазия как таковая, о чем говорят составные части этого словосочетания: phos — свет и tasis — напряжение. Фантазия заключается в насыщении светом — наделении живительной энергией пустой схемы, являющейся внешним ограничением мрака. В этом отношении воображение функционирует двояко: очерчивается конфигурация некоторого замкнутого участка тьмы и одновременно в неё вносится световой импульс, в результате чего в имагинативном пространстве возникает самодействующий образ. Эйказия и фантазия в их дополнительности выражают диалектику пассивности и активности познавательного процесса. Поскольку по своей природе воображение вращательно, находясь между чувствами и рассудком, а также потому что оно амбивалентно, то можно утверждать, что существует два круга воображения: «круг тождественного» и «круг иного» (по выражению Платона), вращающиеся в разные стороны и пересекающие друг друга. Это является психологической аналогией соотношения малого и большого кругов кровообращения в жизнедеятельности тела. Совместная деятельность этих двух типов воображения состоит в пульсирующем просвечивании единым лучом вращающейся вереницы множества образов с целью их тотального уподобительного прилаживания в гармонии целостного космоса. (См. также статьи Теорезис и Циклогогия).
