
Теперь, когда мое сознание, как густой туман лежит на земле и не видно ни одной звезды на небе, и не видно самого неба, ибо оно вот - передо мной, и только шум доносится издалека, такой чужой и пропитанный испарениями земли, только теперь я могу говорить.